Неточные совпадения
А потому и подписка, по моему личному взгляду, должна произойти так, чтобы несчастная
вдова, так
сказать, и не знала о деньгах, а знали бы, например, только вы.
— Ну, вот он к сестре-то больно часто повадился ходить. Намедни часу до первого засиделся, столкнулся со мной в прихожей и будто не видал. Так вот, поглядим еще, что будет, да и того… Ты стороной и поговори с ним, что бесчестье в доме заводить нехорошо, что она
вдова:
скажи, что уж об этом узнали; что теперь ей не выйти замуж; что жених присватывался, богатый купец, а теперь прослышал, дескать, что он по вечерам сидит у нее, не хочет.
— Врешь! Там кума моя живет; у ней свой дом, с большими огородами. Она женщина благородная,
вдова, с двумя детьми; с ней живет холостой брат: голова, не то, что вот эта, что тут в углу сидит, —
сказал он, указывая на Алексеева, — нас с тобой за пояс заткнет!
Да и мигнул Орефьевне:
И бабы, что протискались
Поближе к господам,
Креститься тоже начали,
Одна так даже всхлипнула
Вподобие дворового.
(«Урчи!
вдова Терентьевна!
Старуха полоумная!» —
Сказал сердито Влас.)
Из тучи солнце красное
Вдруг выглянуло; музыка
Протяжная и тихая
Послышалась с реки…
—
Вдове, —
сказал Вронский, пожимая плечами. — Я не понимаю, о чем спрашивать.
«Сомова метко
сказала: солдатская
вдова».
— Н-да, так вот этот щедрословный человек внушал, конечно, «сейте разумное, доброе» и прочее такое, да вдруг, знаете, женился на
вдове одного адвоката, домовладелице, и тут, я вам
скажу, в два года такой скучный стал, как будто и родился и всю жизнь прожил в Орле.
— Брось, — небрежно махнув рукой,
сказал Дронов. — Кому все это интересно? Жила одинокая, богатая
вдова, ее за это укокали, выморочное имущество поступило в казну, казна его продает, вот и все, и — к черту!
Однажды, придя к учителю, он был остановлен
вдовой домохозяина, — повар умер от воспаления легких. Сидя на крыльце, женщина веткой акации отгоняла мух от круглого, масляно блестевшего лица своего. Ей было уже лет под сорок; грузная, с бюстом кормилицы, она встала пред Климом, прикрыв дверь широкой спиной своей, и, улыбаясь глазами овцы,
сказала...
Про старушку
скажут, что это одна «
вдова», пожалуй, назовут Настасьей Тихоновной, фамилию она почти забыла, а другие и подавно: она не нужна ей больше.
— Садовник спал там где-то в углу и будто все видел и слышал. Он молчал, боялся, был крепостной… А эта пьяная баба, его
вдова, от него слышала — и болтает… Разумеется, вздор — кто поверит! я первая говорю: ложь, ложь! эта святая, почтенная Татьяна Марковна!.. — Крицкая закатилась опять смехом и вдруг сдержалась. — Но что с вами? Allons donc, oubliez tout! Vive la joie! [Забудьте все! Да здравствует веселье! (фр.)] —
сказала она. — Что вы нахмурились? перестаньте. Я велю еще подать вина!
В этом дневнике, кстати
сказать, попавшем в редакционную корзину, был описан первый «электрический» бал в Москве. Это было в половине восьмидесятых годов. Первое электрическое освещение провели в купеческий дом к молодой вдове-миллионерше, и первый бал с электрическим освещением был назначен у нее.
— Вы хотите, чтобы замуж выходили только
вдовы? — смеясь
сказала Катерина Васильевна.
Дней за пять до приезда наследника в Орлов городничий писал Тюфяеву, что
вдова, у которой пол сломали, шумит и что купец такой-то, богатый и знаемый в городе человек, похваляется, что все наследнику
скажет.
Наконец наследник приехал. Сухо поклонился Тюфяеву, не пригласил его и тотчас послал доктора Енохина свидетельствовать арестованного купца. Все ему было известно. Орловская
вдова свою просьбу подала, другие купцы и мещане рассказали все, что делалось. Тюфяев еще на два градуса перекосился. Дело было нехорошо. Городничий прямо
сказал, что он на все имел письменные приказания от губернатора.
— А вот и пустит. И еще спасибо
скажет, потому выйдет так, что я-то кругом чиста. Мало ли что про
вдову наболтают, только ленивый не
скажет. Ну, а тут я сама объявлюсь, — ежели бы была виновата, так не пошла бы к твоей мамыньке. Так я говорю?.. Всем будет хорошо… Да еще что, подошлем к мамыньке сперва Серафиму. Еще того лучше будет… И ей будет лучше: как будто промежду нас ничего и не было… Поняла теперь?
За Григорием Павлычем следовали две сестры: матушка и тетенька Арина Павловна Федуляева, в то время уже
вдова, обремененная большим семейством. Последняя ничем не была замечательна, кроме того, что раболепнее других смотрела в глаза отцу, как будто каждую минуту ждала, что вот-вот он отопрет денежный ящик и
скажет: «Бери, сколько хочешь!»
Пришлось обращаться за помощью к соседям. Больше других выказали
вдове участие старики Бурмакины, которые однажды, под видом гощения, выпросили у нее младшую дочь Людмилу, да так и оставили ее у себя воспитывать вместе с своими дочерьми. Дочери между тем росли и из хорошеньких девочек сделались красавицами невестами. В особенности, как я уж
сказал, красива была Людмила, которую весь полк называл не иначе, как Милочкой. Надо было думать об женихах, и тут началась для
вдовы целая жизнь тревожных испытаний.
— Да, тетушка, да… Не утай, что ведаешь…
Скажи, будет ли доля моя счастлива? — отвечала
вдова.
Куда деваться двадцатипятилетней
вдове, где приклонить утомленную бедами и горькими напастями голову? Нет на свете близкого человека, одна как перст, одна голова в поле, не с кем поговорить, не с кем посоветоваться. На другой день похорон писала к брату и матери Манефе, уведомляя о перемене судьбы, с ней толковала молодая
вдова, как и где лучше жить — к брату ехать не хотелось Марье Гавриловне, а одной жить не приходится.
Сказала Манефа...
Я пришел домой к самому концу третьего дня. Я забыл
сказать, что с досады на Гагиных я попытался воскресить в себе образ жестокосердой
вдовы; но мои усилия остались тщетны. Помнится, когда я принялся мечтать о ней, я увидел перед собою крестьянскую девочку лет пяти, с круглым личиком, с невинно выпученными глазенками. Она так детски-простодушно смотрела на меня… Мне стало стыдно ее чистого взора, я не хотел лгать в ее присутствии и тотчас же окончательно и навсегда раскланялся с моим прежним предметом.
А нынче, ужас
сказать, дамы стали уж покуривать: вон, напротив нас молодая
вдова живет: сидит на балконе да соломинку целый день и курит; мимо ходят, ездят — ей и нужды нет!
— Свершилось, князя нет и ты
вдова! —
сказал он, входя, и подал ей руку.
— Что делать-то, Вихров?.. Бедные на мне не женятся, потому что я сама бедна. Главное, вот что — вы ведь знаете мою историю. Каролина говорит, чтобы я называлась
вдовой; но ведь он по бумагам моим увидит, что я замужем не была; а потому я и
сказала, чтобы сваха рассказала ему все: зачем же его обманывать!
Итак, Эраст обманул Лизу,
сказав ей, что он едет в армию? — Нет, он в самом деле был в армии, но, вместо того чтобы сражаться с неприятелем, играл в карты и проиграл почти все свое имение. Скоро заключили мир, и Эраст возвратился в Москву, отягченный долгами. Ему оставался один способ поправить свои обстоятельства — жениться на пожилой богатой
вдове, которая давно была влюблена в него. Он решился на то и переехал жить к ней в дом, посвятив искренний вздох Лизе своей. Но все сие может ли оправдать его?
— Я, милостивый государь, здешняя дворянка, —
сказала она мне мягким голосом, но не без чувства собственного достоинства, — коллежская секретарша Марья Петровна Музовкина, и хотя не настоящая
вдова, но по грехам моим и по воле божией
вдовею вот уж двадцать пятый год…
Алексей Дмитрич. Но позвольте… мне
сказали, что вы здешний помещик… зачем же тут
вдова?.. я не понимаю.
Соседка Власовых, Марья Корсунова,
вдова кузнеца, торговавшая у ворот фабрики съестным, встретив мать на базаре, тоже
сказала...
«Я
скажу тебе, православный царь:
Я убил его вольной волею,
А за что про что — не
скажу тебе,
Скажу только богу единому.
Прикажи меня казнить — и на плаху несть
Мне головушку повинную;
Не оставь лишь малых детушек,
Не оставь молодую
вдову,
Да двух братьев моих своей милостью...
Боялись ее, может быть, потому, что она была
вдовою очень знатного человека, — грамоты на стенах комнаты ее были жалованы дедам ее мужа старыми русскими царями: Годуновым, Алексеем и Петром Великим, — это
сказал мне солдат Тюфяев, человек грамотный, всегда читавший Евангелие. Может быть, люди боялись, как бы она не избила своим хлыстом с лиловым камнем в ручке, — говорили, что она уже избила им какого-то важного чиновника.
Но неспокойная
вдова в ответ на это сделала нетерпеливое движение и
сказала...
— Верю; но
скажи мне, когда же ты желаешь сделаться
вдовой?
Он быстро проснулся, узнал в чем дело и, взяв
вдову за ее дрожащую руку,
сказал: «О, будь покойна», — и затем твердым голосом крикнул: «Входите! Кто там? Входите!»
Но когда ему
сказали, что он ошибается и что
вдовы Бодростиной более уже не существует, потому что она на десятый день после смерти Михаила Андреевича вышла замуж за Ропшина, а Горданов умер, то Висленев, нимало этим не смутясь, отвечал...
Надо
сказать, что
вдова отца протоиерея Савватия Дроздова, скончавшегося в 26-м году от антирелигиозных огорчений, не опустила рук, а основала замечательнейшее куроводство.
Красавина. А за что за другое, так тебе же хуже будет. Она честным манером
вдовеет пятый год, теперь замуж идти хочет, и вдруг через тебя такая мараль пойдет. Она по всем правам на тебя прошение за свое бесчестье подаст. Что тебе за это будет? Знаешь ли ты? А уж ты лучше, для облегчения себя,
скажи, что воровать пришел. Я тебе по дружбе советую.
Графиня Екатерина Васильевна Скавронская — молодая
вдова, одна из красивейших женщин Петербурга того времени, была, как мы уже
сказали, старой знакомой графа Джулио Литта.
Я узнал при сем случае, что Авдотья Гордевна бела как сахар,
вдова тридцати лет и любит наливочку, а когда выпьет, то становится так добра, что хоть всю ее разбери тогда, она слова не
скажет.
— Так молода, и уже
вдова, —
сказал Дюрок. — Кто был муж?
45-летняя
вдова была второю женою покойного заслуженного доктора Корша и, несмотря на крайнюю ограниченность средств, умела придать своей гостиной и двум молодым дочерям, Антонине и Лидии, совершенно приличный, чтобы не
сказать изящный вид.
Полный иронии Михаил Ильич любил рассказывать про своего старика отца, жившего под Кременчугом в собственном имении. Однажды и мне довелось видеть этого сухого, высокого и как кол прямого старика, давным-давно
вдового и застывшего, можно
сказать, в своей скупости. Следует, однако, принять в соображение, что оба его сына, штаб-ротмистры в отставке — Александр и владетель Федоровки Михаил в молодости не слишком радовали отца своим поведением.
Об известной в свое время красавице Ал. Льв. Бржесской я могу только
сказать, что она была дочерью красивой
вдовы Добровольской, у которой было два сына, служивших: один в Черноморском флоте, а другой в Петербурге в министерстве народного просвещения. Полагаю, что Ал. Фед., женившись на Добровольской и получивши за нею 30 тыс. приданого, скоро вышел в отставку и уехал с женою за границу. Как молодая чета смотрела в то время на жизнь, можно судить из следующего его рассказа за послеобеденной чашкой кофе.
Выше я говорил о красивом и
вдовом соседе, адъютанте московского генерал-губернатора П. П. Новосильцове, но приходится
сказать несколько и о старшем брате его Николае Петровиче, товарище министра внутренних дел, бывшем в милости при дворе. Так как отец наш пользовался славою замечательного сельского хозяина, то приехавший на лето в деревню Н. П.
Священник села Троицкого явился служить первую панихиду, на которой появилась и Салтыкова. Лицо ее изображало неподдельную печаль. Глаза были красны от слез. Она усердно молилась у гроба и имела вид убитой горем безутешной
вдовы. Священник даже счел долгом
сказать ей в утешение что-то о земной юдоли. Она молча выслушала его и попросила благословения.
Я
скажу вот еще что: если бы, в самом деле, можно было говорить с покойниками, например, хоть бы мне с Николаем, тогда надо до самой смерти быть его женой духовно. Мне не раз приходило в голову, что любовь не может же меняться. Так вот: сегодня один, завтра другой, как перчатки. Что ж удивительного, если между спиритами есть неутешные
вдовы. Они продолжают любить своих мужей… они ставят себя с ними в духовное сношение. Наверно, найдутся и такие, что не выйдут уже больше ни за кого.
Этот маленький скандалик мог бы ведь и со мной случиться. Кто мне
сказал, что я застрахована от связи с каким-нибудь Кучкиным? Одна только разница и есть, что я
вдова и не надувала бы мужа.
— Просто к слову, так садись до обеда и
скажи мне, пожалуй, что такая за притча, что я тебя ни разу не видала. Столько времени здесь живу и, кажется, всех у себя перевидела, а тебя не видала. Слышу ото всех, что живет воин галицкий, то тут, то там является защитником, а за меня, за
вдову, ни разу и заступиться не приехал… Иль чем прогневала? Так в чем застал, в том и суди.
Кручинина. Если это и правда, то ведь осталась
вдова. Уж вам лучше
сказать, что все умерли.
— Досадно больно, однако ж, —
сказал Людвикович, положивший важный куш на алтарь отчизны, — что наши же братья-поляки, узнав мою тайну, обнаруживают ее нескромными речами и расстраивают мои виды на богатую
вдову.
Также пришла в дом Ливанский женщина, бедная
вдова каменщика, и
сказала...